Про кусты и рояли

Всё было хорошо, но вдруг Дона Педро свалила родильная горячка.

Похоже, самый популярный поворот сюжета, самая любимая концовка, самый надёжный способ завязать болтающиеся нитки заключается в формуле О! Наконец-то я всё вспомнил!

Склероз лютует и на экране, и на бумаге. Забывают всех: друзей детства и однокашников, братьев и сестёр, сыновей и дочерей, отцов и матерей, соседей по дому и случайных попутчиков, воров и убийц, бандитов и учителей. Забывают всё: данные клятвы и полученные обещания, мимолётные поцелуи и проведённые совместно ночи, детские игры и подписанные кредиты, выполненную работу и боевые походы. Забывают частично и полностью. Забывают неосознанно и прилагая усилия. Забывают из-за болезни и из-за удара. Забывают после испуга и после визита к гипнотизёру. Забывают сразу или через много лет. Забывают, забывают, забывают...

И до самого финала герой морщит лоб, бормоча Это всё неспроста. Где-то я его уже видел... Почему-то от её силуэта у меня дыхание перехватывает... Чем-то мне его глаза не нравятся...

Но автор процеживает память короткими обрывками. Чтоб мозаика распадалась. Чтоб последний идиот из аудитории давно догадался, а герой всё мучился и не понял, не почувствовал, не сложил картину.

Чтобы в наивысшей точке финала под дулом пистолета или в объятиях, посреди кровавого боя или в одинокой келье, с лицом, перекошенным паническим ужасом или измазанном счастливыми слезами и соплями, герой мог воскликнуть или прошептать волшебную фразу О! Наконец-то я всё вспомнил!