Хроники Попокалипсиса

Выяснил, что в SVG не подгружает элементы из других файлов. Теоретически как-бы можно, но на практике реализовано с разной степенью кривизны и не совсем как ожидаешь, перечитывая стандарты. Придётся генерить каждый раз файл целиком. Впрочем, оно и надёжнее.

В эти дни, когда ночь открадывает у дня секунды, в прессе идут обличительные заметки о фальсификаторах QR-кодов, медперсонал борется против принудительной овцинации, народ проклинает врачей, которые не совершили чудо, изображающие врачей дебилы обещают очередные чудеса, ещё чудастее прежних обещаний, кухарки от медицины придумывают стратегии борьбы с эпидемией, отовцинированных на три стадных иммунитета засаживают в карантины, требуя дополнительных уколов и протягивая шприцы к детям так рьяно, что некоторые из недопроколотых в преддверии лишения пропусков уже начинают что-то подозревать, но те, которые за науку, ещё глубже укрепляются в своей слепой вере, настолько, что общаться с ними становится невозможно без печальных мыслей о будущем человечества, короче, в это безумное время хорошо сесть вечером при свечах (сейчас нету) у камина (тоже нету) укутаться в плед (лежит где-то в шкафу), достать хорошую книгу (есть) и прочитать, что старый еврей поведал нам про свой опыт.

Victor Klemperer, "LTI" (Lingua Tertii Imperii). Автор был мудр, наблюдателен и обладал злобным чувством юмора. Всё как мы любим.

Die LTI war eine Gefängnissprache (der Gefangenenwärter und der Gefangenen), und zur Sprache der Gefängnisse gehören unweigerlich (als Akte der Notwehr) die Versteckworte, die irreführenden Mehrdeutigkeiten, die Fälschungen, usw., usw.

Waldmann war besser darin als wir, nachdem man uns aus der Dresdener Vernichtung heraus gerettet und in den Fliegerhorst Klotzsche gebracht hatte. Wir hatten den Judenstern heruntergerissen, wir hatten das Weichbild Dresdens verlassen, wir hatten mit Ariern zusammen im Innern des Wagens gesessen, kurzum: wir hatten ein ganzes Büschel von Todsünden begangen, deren jede uns den Tod eintragen mußte, den Tod am Galgen, wenn wir der Gestapo in die Hände fielen. "Im Dresdener Adreßbuch", sagte Waldmann, "stehen act Waldmanns, und ich bin der einzige Jude unter ihnen -- wem soll mein Name auffallen?" Aber mit dem meinen war es eine andere Sache. Jenseits der böhmischen Grenze ein verbreiteter Judenname -- Klemperer hat nichts mit dem Klephandwerk zu tun, es bedeutet den Klopfer, den Gemeindediener, der morgens an die Türen oder Fenster der Frommen klopft und sie zum Frühgebet weckt --, war er in Dresden nur durch ganz wenige wohlbekannte Exemplare vertreten, und ich war der einzige nach so vielen Schreckensjahren dort Überlebende. Der angebliche Verlust sämtlicher Papiere konnte mich verdächtig machen, und um den Verkehr mit Behörden ließ sich auf die Dauer nicht herumkommen: wir brauchten Lebensmittelkarten, brauchten Fahrkarten -- wir waren noch sehr kultiviert, wir glaubten noch an die Notwendigkeit solcher Karten ... Fast gleichzeitig erinnerten wir uns eines Apotekenfläschchens für mich. Das Rezept, ärztlich hingekritzelt, hatte meinen Namen an zwei leicht zu veränderten Stellen gänzlich verändert. Ein Punkt genügte, um aus dem "m" ein "in" zu machen, und die Millimeterstrich verwandelte das erste "r" in ein "t". So wurde aus Klemperer: Kleinpeter. Eine Poststelle, die die Menge solcher Kleinpeter im Dritten Reich registriert hätte, dürfte es kaum geben.

LTI был тюремным языком (тюремщиков и заключённых) и язык тюрьмы неизбежно (как акт защиты) включает слова-невидимки, туманные многозначности, фальсификации и так далее, и тому подобное.

Вальдеману в этом повезло больше, когда мы выбрались из уничтоженного Дрездена и оказались в Флигерхорсте (Клотцше). Мы сорвали жёлтые звёзды, мы покинули пределы Дрездена, мы сидели вместе с арийцами внутри вагона, короче, мы собрали целый букет тяжких преступлений, за каждое из которых нас ожидала смерть, смерть на виселице, если мы попадём в лапы Гестапо.

-- В дрезденской адресной книге, -- сказал Вальдманн, -- стоят шесть Вальдманнов, и еврей среди них только я один -- кому моя фамилия покажется подозрительной?

Но с моей дело было совсем по-другому. Распространённая еврейская фамилия по ту сторону границы Богемии -- фамилия Клемперер ничего не имеет общего с ремеслом водопроводчика (Klempner), она означает "стучалу", слугу общины, который утром стучит в двери и окна верующих, и будит их к заутренней молитве --, она была представлена в Дрездене немногими хорошо известными экземплярами, и я был там единственным выжившим после многих ужасных лет. Мнимая потеря всех документов могла сделать меня подозрительным, а общения с чиновниками нельзя было избежать надолго: нам нужны были продовольственные карточки, нужны были проездные билеты -- мы были ещё очень культурными, мы ещё верили в необходимость этих бумажек... Почти одновременно мы вспомнили о моей склянке из аптеки. Рецепт, по-медицински накаляканный, абсолютно преобразил мою фамилию в двух удобных для изменения местах. Достаточно было точки, чтобы из "m" сделать "in" и миллиметровый штрих превратил первую "r" в "t". Так из Klemperer вышел Kleinpeter. А почтовое отделение, которое бы регистрировало число этих Кляйнпетеров в Третьем Рейхе, сложно было представить.

Теперь немного про веру.
( Read more... )