В дебрях водопада

[vit_r]

Замечательный пример от alien3 про современный менеджмент. Всё то, чего не видно в софте, в железе лезет изо всех щелей.

Во-первых, все мероприятия приводят к росту эффективности отчётности. За счёт всего остального. Но кто это считает...

В основном это объясняется мероприятиями по повышению эффективности работу, проводимыми эффективными менеджерами. Из-за них резко возрос уровень бюрократизма, количество проводимых совещаний выросло в разы, причем, чем выше начальство, тем чаще оно на них сидит, только вот работе они всё равно не помогают.

Во-вторых, процесс превращается в культ.

Новая система оплаты труда привела к тому, что стало практически невозможно добиться начала работ до выхода официальных распоряжений или срочно откорректировать выпускаемую документацию — так как величина премии зависит именно от официально оформленных работ. Фактически, деятельность сводится именно к официальному закрытию т. н. «карточек», а не к собственно работе по разработке новой техники или сопровождению существующей.

При этом затыкаются те, кто на самом деле делает всю работу. Неугодные - выкидываются нафиг. (Они теперь не нужны, какими бы спецами они не были, - результаты определяются по отчётам.)

Мнение специалистов практически перестало приниматься во внимание, они просто делают то, что прикажут, пусть даже это и идет в разрез с их многолетним опытом работы... Люди начали испытывать чувство стыда за результаты своего труда, что не способствует улучшению психологического климата в организации. Руководство выступает в виде непреодолимой стихийной силы по отношению к работникам, с которой нет никакой возможности бороться системными средствами.

Всё это оформляется в правильные словестные обёртки.

Увольнения на языке менеджеров именуется «оптимизацией численности предприятия». Отчасти это связано с отказом от дальнейших работ по созданию модулей орбитальных станций и спутников, что привело к перепрофилированию и сокращению соответствующих подразделений, отчасти с сокращением объёма деятельности, проводимой на московской производственной площадке.

Ещё один характерный признак - вынос контроля качества из системы. Всё уходящее вовне - продукт, всё приходящее изнве - новое задание. Общая эффективность такой схемы и конечное качество продукта никого не волнуют. (Кроме некоторых специалистов, но их можно быстро выоптимизировать из системы.)

Например, был взят курс на ликвидацию располагающейся там испытательной базы, так как занимаемые ею корпуса расположены на территории, предназначенной к высвобождению. Строить же её на остающейся территории с нуля, с учётом крайне специфических требований к помещениям, где должны располагаться стенды для испытаний ракет-носителей, разгонных блоков и обтекателей, крайне дорого. В результате ту часть испытаний, которая в процессе разработки и эксплуатации ракетной техники, проводилась на предприятии, необходимо будет заказывать у других организаций, которым придется за это платить немалые деньги.

Последствия для людей, делающих реальную работу, катастрофические, но кого это волнует?

Все это ведет к потере квалификации и демотивации сотрудников, что в итоге может печально сказаться на аварийности изделий Центра.

Планирование становится чисто бюрократическим процессом. Без оглядки на технологии.

На новых же принципах работа не заладилась — программа была составлена в спешке и без привязки к специфике предприятия. Ну а что можно было еще ожидать от плана, составленного за два месяца людьми, которые до этого не занимались производством ракет? Кстати, и на старом месте А. В. Калиновский тоже себя не проявил — на плановую цифру в 60 самолетов в год завод по производству «Суперждетов» так и не вышел. Его максимум был достигнут в год ухода Калиновского и составил всего 37 машин, которые к тому же требовали потом длительной доводки для сдачи заказчику. Объёмы получили только в ущерб качеству. Потом выпуск сразу упал до примерно 20 машин, с некоторым ростом качества. Для ракет же подобное падение качестве неприемлемо — они одноразовые и аварийную посадку для ремонта совершить не могут, последствия проблем с качеством для них фатальны.

Так как менеджеры не разбираются в системах, оптимизируют они по одному параметру. Обычно, позволяющему записать в отчёт наибольшую экономию.

Общей чертой перестройки производства в Москве и Омске является территориальная концентрация. И там, и там минимизируется занятая производственными помещениями площадь. Официальной целью этой минимизации является производственная оптимизация (сокращения путей, проходимых деталями между цехами, увеличение загрузки оборудования и т. п.), сокращение затрат на содержание территории (коммунальные услуги) и налоговой нагрузки. С обоснованием этих сокращений есть большие проблемы — у технологов подобное урезание площадей вызвало много вопросов, только вот к их мнению никто не прислушался, потому мы и имеем нынешнее состояние производства.

Мелкая оптимизация вызывает глобальную неэффективность.

На время переезда цехов, изготовление части его комплектующих было передано в филиалы — Омск и Усть-Катав. Причем в Усть-Катаве было еще и сосредоточено производство отдельных видов комплектующих для всех предприятий, входящих в ГКНПЦ. Причем они там до этого вообще не производились, да и сам перенос производства приводит к росту транспортных издержек на перемещения между предприятиями.

Стандартный результат попыток менеджмента - глобальный застой. Зато, в мелкой отчётности работа кипит.

В результате проведенных изменений производство «Протона» практически остановилось, и вместо обещанного новым руководством роста производительности труда, произошло её падение, если мерить в фактически изготовленных и сданных заказчику изделиях.

Ещё одна болезнь модных методик - дурацкие аналогии. То с футбольной командой в матче процесс сравнивают, то с конвейером, на котором гайки закручивают. И относятся к людям соответственно.

Новое руководство решило измерять производительность труда так, как оно привыкло на старом месте. А. В. Калиновскому не приходилось руководить разработкой техники, а потому к ним он применяет такой же подход, как и к работникам серийного производства. Этот подход не учитывает специфики проектно-конструкторских работ и фактически приводит к демотивации сотрудников.

В создавшихся условиях главным ресурсом становится отчётность и политика.

Выполненные работы, для расчёта премии, измеряются в условных единицах — нормочасах, которые довольно давно оторвались от физических. Их количество, получаемое конкретным отделом, зависит как от общего фонда, выделенного на работу, так и от пробивных способностей руководства отдела, умения доказать нужность своей работы. В результате перед введением новой системы оплаты труда, в распределении этих нормочасов был большой дисбаланс: в среднем по больнице все было нормально, но были и те, у кого их было слишком много или мало. В результате, когда эти нормочасы стали деньгами, это привело к существенному расслоению по зарплате. Некоторых это мотивировало уволиться из-за недостаточной оплаты их труда.

Стратегическое планирование, когда специалисты не имеют права голоса, а менеджеры создают будущее на основе экселовской таблички с тремя колонками, тоже порождает сплошные проблемы.

Первый вариант «Протона-Лайт» требовал значительных доработок: исключалась вторая ступень, а в первую и третью добавлялось топлива, за счет увеличения их баков. В случае текущей третьей ступени это увеличение запаса топлива было значительным — примерно на 50%, что требовалось соответствующего увеличения времени работы ее двигателей. Для этого требовалось произвести их испытания на новый срок работы, и, если нужно, модернизацию для того, чтобы они его выдерживали. Стоит также обратить внимание, что две последние аварии были связаны именно с двигателем третьей ступени — в 2014 и 2015 годах. Так что затрат на этот вариант модернизации были в итоге оценены как слишком большие и от него отказались.

Реформаторы взяли кредиты под залог территории, который предприятие вряд ли сможет погасить во время из-за организованных ими же производственных проблем.

Работа части подразделений КБ требует постоянного посещения цехов завода, переезд привел бы к непроизводительным потерям рабочего времени на поездки между двумя территориями. Также, ввиду ограничений, связанных с режим обеспечения секретности, новое здание должно находиться в собственности предприятия и быть определенным образом для этого оборудовано. Такое офисное здание стоит миллиарды рублей, а потому переезд, против которого в свое время выступил директор РКЗ В. А. Петрик, и за что он был уволен, в итоге отодвинулся в будущее.

Также не удалось полностью перевезти оборудование в Омск и Усть-Катав, что привело в ряде случаев к поездкам заготовок из Омска в Москву и обратно, так как в Омске нет нужного оборудования для проведения ряда технологических операций. Сокращение внутрицеховых перемещений в результате обернулось для деталей поездками длиной в тысячи километров. Здания пока ещё стоят в целости и сохранности, многие из них уже отключены от коммуникаций и законсервированы, и в них идёт процесс демонтажа оборудования.

Короче, есть вещи как социализм. Они работают в идее и на упрощённых моделях, но каждая очередная реализация оказывается при ближайшем рассмотрении "Что вы хотите! Теория правильная, но реализовали они её с ошибками".