NsF (Билингвы)
Apr. 11th, 2019 05:32 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vit_rНачало тут...
Проблема с чтением делится на два основных вопроса: Зачем читать? И Зачем читать на русском?
Первый вопрос можно разделить ещё на два подвопроса: Зачем читать познавательные книги? и Зачем читать художественную литературу?
В наше время засилья видео и пропаганды искусственного интеллекта всё не так однозначно.
Детям сейчас никто не объясняет преимущества книги перед смартфоном. Старые нравоучения не работают -- новые не придумали. Поиском по фразе типа "Как подружиться с книгой" можно найти методические разработки, но это или чиновничий официоз, или какие-то невнятные попытки самогипноза педагогов.
Старые стихи, которые вдалбливали в советской школе, безнадёжно устарели. Приставать к маме, трясти бабушку и умолять сестрицу сейчас не надо. Достаточно сфотографировать страницу и выбрать text-to-speech.
Понятно, что школа заставляет читать. Но она много чего ненужного заставляет. И методики у неё обычно те, что прививают только отвращение. Процесс чтения идёт на уровне "прочитал-сдал-забыл", не оставляя особых следов не только в душе, но и в читательских навыках.
Когда за дело берутся родители и начинают приучать-приручать к чтению, всё идёт гораздо эффективнее. (Похоже, профессиональное педагогическое образование -- это в основном про то, как сделать плохо.)
Проблема в том, что родители -- это внешний фактор. Пока они мотивируют, ребёнок читает. Может быть, удастся "подсунуть" пару книг, которые окажутся полезными в педагогическом плане или понравятся. Но внешнее давление обычно не создаёт любовь к чтению и как только оно ослабевает, ребёнок переключается на более удобные источники времяпровождения.
В крайнем случае, ребёнок читать продолжит, но на тех языках, которые ему привычнее. Зато, базовый словарный запас на русском будет набран. Это уже плюс.
В принципе, ничего страшного нет в том, что ребёнок не читает книги. Или не читает книги на русском. Миллионы людей так живут. И живут весьма неплохо, самодостаточно и полноценно. В очень хорошей немецкой гимназии из одноклассниц дочки большинство даже Гарри Поттера не осилили. А статистика говорит, что девочки в этом возрасте читают больше мальчиков.
Но предположим, что родители почему-то хотят привить ребёнку любовь к чтению. Причём, речь идёт не о марвеловских комиксах, а о толстых серьёзных книгах.
Короче говоря, нужно увлечение, которое возникает из потребности и привычки. Те, кто любят читать на одном языке, выучат второй и третий, чтобы читать на них, а не только быть в состоянии сказать "Принесите, пожалуйста, пиццу с грибами".
Прежде, чем переходить к чтению, стоит рассказать о другой стороне процесса. Над полкой с грамматикой и лингвистикой немецкого у меня полка с грамматикой и стилистикой английского, а над ней полка с учебниками для писателей. Их немного -- я собирал самое лучше. Пересказывать не буду, просто перечислю основные цели создания книг.
Графоман пишет для себя, профессиональный писатель пишет для других. Это не значит, что плохого писателя будет интереснее читать чем хорошего графомана. Разница только в задачах, которые ставятся в процессе.
Я не беру в расчёт написание текстов в терапевтических целях, потому что они интересны возможностью расшифровать проблемы, которые волнуют другого человека. Графоман самовыражается в тексте и самоудовлетворяется в процессе. Качество у этого может быть разное, но по сути это ничем не отличается от чтения трепотни в социальных сетях. Тут книга абсолютно никаких преимуществ не имеет и иметь не может.
Увы, бывают научно-технические графоманы, которые пишут не художественную, а научно-популярную или справочную литературу. Сейчас жуткое количество книг просто кричат "Мы написали крутую софтину, посмотрите как она крута!" или "Мне нравится тыкать кнопочки в этой программе. Потыкайте вместе со мной!".
Это тоже лучше обходить стороной, экономя если не деньги, то время.
Кстати, о терапевтическом письме. Сын принёс зарисовку, которая в переводе начинается словами "Вначале была только почва. Грубая, загаженная. Не росла трава. Лес уничтожила Первая мировая война. Но из пепла войны проклюнулся молодой росток..."
Спросил, чего это его потянуло на романтическое настроение. Оказалось, психолог попросила нарисовать себя как дерево и описать его текстом. Вот он и написал жизнеутверждающий рассказ про преодоление катаклизмов нашей эпохи.
Нет, это не специально. Просто потому, что почему бы и нет? Но перейдём к профессионалам.
Следующим уровнем писательского мастерства является паразитирование на имеющемся материале ради извлечения материальной или моральной прибыли.
Первым делом, это переписывание.
Плагиат плох не моральной стороной, а тем, что при перекладывании умных мыслей из других источников в свой текст автор думать не учится, а путешествие через пустую голову только пачкает хорошие идеи и искажает интересные факты.
Увы, это то, чему учит современная школа. И то, за что она ставит отличные оценки, разрешая доступ к благам образовательной системы.
Сейчас обзирая, передирая и засовывая в статистику о колючей поволоке ежей с ужами можно написать не только статью или монографию, но даже докторскую диссертацию или "Лунный календарь садовода". Компьютерные науки полны самым непотребным шлаком такого типа.
В художественной литературе переписывание связано с немного более сложным процессом. Приходится приклеивать носик от одного, прилаживать ушки от другого, пришивать ножки от третьего (и хорошо, если они одной длины и не обе правые). Потом такой монстрик запускается в чужие перекрашенные декорации и тащится по колее, протоптанной толпами таких же уродцев. В книге перспективного автора критики радостно обнаруживают, что фиолетового рыбьего хвоста ещё не было, и увлечённо пишут о новом раскрытии классической темы.
Второй вид непритязательного использования -- это описание увиденного, услышанного или пережитого. (Слово "понятого" в этом наборе нет, потому что оно подразумевает переход на другой уровень.)
Тут всё зависит от того, какой материал используется. Любой человек может создать интересную книгу, просто описав свою жизнь. Даже, если существование было унылым и бесцельным, в нём иногда попадались яркие моменты, которые, собственно, и запомнились. В крайнем случае, это сойдёт за свидетельство времени.
Естественно, нигде люди не врут так увлечённо, как в мемуарах, но это уже приглашение к игре. Особенно, когда самоописание какого-нибудь политика можно сравнить с историческими фактами и свидетельствами очевидцев.
Следующий уровень -- это создание по лекалам.
Не верьте экзальтированным окололитературным дамам и высокопарным словам из школьных учебников. Писательство -- это обычное ремесло, по которому полно обучающей литературы и вполне приличных курсов. Таланта они не дадут, но позволят производить продукт, полезный для ума или приятный для времяпровождения.
Скажем, делая этот текст на таком уровне, я бы мог просто собрать имеющийся материал, дополнить очевидными рекомендациями и состряпать книжку по типу того австрийского сборника советов, ссылку на который приводил в одной из предыдущих частей. Налить воды, натаскать пёстрых картинок, добавить простые упражнения, описать пару методик, уверив что они абсолютно надёжные, и уже можно печатать книжонку любой пухлости.
Если вставить немного лести преподавателям русских школ за рубежом, получится замутить неплохую коммерцию с распространением материалов по русскоязычным родителям.
Журналист отличается от аналитика отсутствием понимания, но и от него есть польза. Справочник или учебник позволит освоить материал, пусть неглубоко и неэффективно. Научно-популярная литература познакомит с тем, что интересно, но не очень нужно. И ничего плохого нет в том, что за эмоциональные ниточки читательницу подёргает автор, получивший от редакции задание "Нужен любовный роман на двести пятьдесят страниц про миллионера на тропическом курорте с двумя сценами горячего секса и счастливым концом".
Нетрудно заметить, что здесь я играл словами. Это ещё одна из возможных целей. Например, из немецкого можно выплетать такие замысловатые конструкции, что испытываешь настоящее удовольствие, следуя за мыслей автора по этим зигзагам. И не так важно, что в итоге эта мысль ходит по кругу.
К сожалению, русская литература взяла у немцев общий занудно-нравоучительный характер, но не смогла выделывать такие же кружева на уровне предложений из-за различий в рабочем инструменте.
Для стихов русский пригоднее немецкого. Но, на мой взгляд, тут всё гармонично, и у бездарных поэтов не только смысл и эмоции, но и язык примитивны.
Следующий уровень -- инструментальный. Писатель пытается в чём-то убедить прямыми или опосредованными путями. Это "Что делать?", "Майн кампф", цитатник Мао, "Манифест коммунистической партии" и учебник по антипотеплению, почему-то называемому "Природоведением".
Тут важен контекст в смысле исторической эпохи, поставленных задач, групп поддержки, политических противников и прочих важных факторов. Попасться под влияние -- это не самая лучшая идея, но и прятаться от этого не надо. Такое надо использовать или изучать. Это полезные в жизни манипулятивные техники высокого уровня. (Я не имею ввиду учебник природоведения -- обманывать детей нехорошо.)
Этот текст тоже несложно превратить во что-то подобное. Можно сделать упор на ужасах школ и убеждать, что зарубежное образование катится туда же, куда и российское. Можно прославить русские школы за рубежом (в итоге напропагандировав на ассоциацию с членскими взносами). Можно убеждать в необходимости поддержки родного языка на чужбине, попутно выклянчивая деньги у программ российско-местной дружбы (лучше всего у местных партнёров, потому что они щедрее на всякие благоглупости). Можно поднять на флаг частное образование, удалённое обучение или старые советские учебники, которые мы чуть не потеряли.
Те, кто читал с начала легко вспомнят идеи, которые можно легко раздуть до необходимых масштабов.
Это тоже ремесло. Не столь банальное, как создание книг по стандартным схемам, но тоже не особо сложное в обучении. То, что стоит выше описанных типов, требует от писателя чего-то большего.
И это, собственно, то, для чего нашему биологическому виду нужен язык. Для чего использовалась устная традиция, превратившаяся потом в письменную. Для чего существует и будет существовать литература, не смотря на развитие разных средств развлечения и времяпровождения.
Человек чего-то понял, чего-то пережил, чего-то придумал и может передать это другим. И тут книга - самый надёжный путь.
Презентации с горящими глазами лектора и обучающие программы с демонстрацией прогресса в освоении хороши, но они сужают канал. Во время создания книги автор обдумывает, формулирует и упаковывает в пригодный формат свои мысли. Во время чтения читатель разворачивает из последовательного линейного текста сложные структуры и вплетает в свою картину мира. Книга позволяет сделать эти процессы независимыми, то есть наиболее эффективными.
Единственное, чего отсутствует в отличие от личной индивидуальной передачи опыта -- это обратная связь. Но, в то же время, отсутствует и давление авторитета.
Здесь речь не только о научно-технических знаниях. Художественная литература передаёт нам модели поведения. Один из интересующих меня аспектов -- narrative immersion -- позволяет читателю не просто увидеть и понять эмоции, но и пережить в модели то, что может разрушить неподготовленную психику при столкновении в реальной жизни.
То, что старший не сломался в ситуации, когда стресс быстро доводит "нормального ребёнка" до стадии торговли и безразличия, результат не только знакомства с книгами по психологии, но и вовремя прочитанного Оруэлла. То есть, для него это был не конец света, а просто жуткая ситуация, из которой надо искать выход. И он знал, что выход найти можно.
Не очень умная чиновница, которая радостно сообщила нам, что не даст связаться с ребёнком, не представляла, с чем играла. Незадолго до этих событий он прочитал мемуары узников концлагерей, где описывались не только жуткие страдания бедных репрессируемых, но и методы, которыми люди выживали, убегали и избегали. Я прикинул, что бы я сам делал в таких условиях с имеющейся у него информацией, и мне стало страшно от некоторых вариантов. Хорошо, что старший нашёл другой способ.
Я ещё поговорю с педагогами, убеждавшими человека, вышедшего из безвыходной ситуации на том, что в бизнес-литературе называется storytelling skills, хотят ли они его дальше убеждать, что вместо писателя он должен учиться на оператора офсетной печати, и правы ли они были в том, что книги читать вредно.
Стоит заметить, что для стандартного описания событий в книге можно использовать разные точки зрения. Всезнающий внешний наблюдатель позволяет читателю следить за развитием действий и заглядывать в головы персонажей. Это позволяет детям научиться понимать логику событий и немного познакомиться с психологией.
Автор может описывать события и мысли от первого лица, что позволяет читателю сжиться с персонажем и примерить его модели поведения на себе. Чем лучше книга, тем сильнее эффект. Причём, когда мир обрывается на последней странице, в голове продолжают проигрываться дальнейшие действия и альтернативы прошлым сюжетным ходам. Сейчас, почему-то, это упражнение, изложенное в виде длинного текста считается творчеством и приравнивается к достижениям тех, кто миры и населяющих их людей создаёт сам.
Стоит помнить, что чаще всего даже у талантливых авторов описания жизни фальшивы, идеи банальны, а представления о психологии ошибочны. Впрочем это обычно не затрагивает стандартных вещей, то есть даже книги среднего качества могут чего-то дать ребёнку. С другой стороны, талантливые книги с дурными идеями могут навредить. Но это уже зависит от человека, увидит ли он в "Страданиях Юного Вертера" изнеженного бездельем постоянно плачущего богатого пижона или пример для подражания.
Если подходить с этих позиций, социальные сети гораздо опаснее, а компьютерные игры необходимо вообще запретить. (И спички тоже надо убрать подальше.)
В отличие от книги, восприятие которой требует неких усилий, голливудское кино, особенно на большом экране, гарантированно и легко позволяет напугаться динозавром или толпой зомби. Оно даёт поплакать над безответной любовью или порадоваться победе школьной футбольной команды. Но оно не может поместить зрителя в искусственный мир и не может передать то, что происходит в головах персонажей. Короче говоря, зрелищные виды искусства позволяют поиграть модельками, но не смоделировать ситуацию на себе.
Этого недостаточно. Особенно с учётом того, что устная традиция передачи опыта от старших поколений зачахла из-за изменения структуры семьи, развития индустрии развлечений и роста разобщённости общества.
Современные европейцы, не читающие книг или читающие, но всякую муть, страдают поразительной хрупкостью психики. Понятно, что в своих тепличных условиях они сами не переживали тягот, лишений и бед, но отсутствие передачи опыта от тех, кто пережил или понял, позволяет поддерживать инфантильность вплоть до наступления старческой деменции.
Достаточно вспомнить немецкого пилота, направившего самолёт в землю оттого, что убедил себя в скорой потере зрения. И это не единичный случай. Уголовная хроника любого крупного немецкого города полна подобными историями. Мы о них мало слышим только потому, что выбираются другие способы и медийный потенциал у них невелик.
Это касается всех сфер жизни. От некоторых немецких родителей впечатление, что ребёнка они завели как игрушку. Инструкция по использованию прочитана внимательно, но не более.
Современная молодёжь знает, как трахаться, но не умеет любить. Конечно, в сексуальном просвещении общество продвинулось неимоверно, но не факт, что это лучше романтичных барышень викторианской эпохи, плохо подкованных в технических вопросах.
Впрочем, отсутствие опыта переживания и сопереживания делает нечитателей какими-то деревянными и по остальным эмоционально-психическим параметрам.
Тут стоит заметить, что эмоциональный опыт писателей не ограничивается личным опытом в реальном мире. В случае наличия минимального таланта персонажи начинают жить своей жизнью, а сюжетные линии выкручиваются из проложенных планов. Когда автор говорит, что плакал, убив героя, он не лукавит. (Этим, кстати, хороший автор отличается от графомана, который беспристрастно ликвидирует персонажа просто потому, что не знает, что с ним дальше делать.)
Создавать миры и наблюдать за жизнью в них -- это очень интересное занятие. Талантливый учёный тоже пишет монографию, чтобы понять интересный ему вопрос. Популяризатор науки копает манящую его область. Философ пытается сформулировать то, что вроде-бы понимает, но не может осознать. Автор кулинарной книги проводит в кастрюле эксперименты...
Да, я тоже пишу этот текст не для того, чтобы удивить мир. Мне самому интересно, что получится.
Поучилось, что эту часть придётся разбивать на две. Это не смена планов, просто техническое решение. Вторая половина готова, выставлю немного позже.
Вторая половина предпоследней части...
Проблема с чтением делится на два основных вопроса: Зачем читать? И Зачем читать на русском?
Первый вопрос можно разделить ещё на два подвопроса: Зачем читать познавательные книги? и Зачем читать художественную литературу?
В наше время засилья видео и пропаганды искусственного интеллекта всё не так однозначно.
Детям сейчас никто не объясняет преимущества книги перед смартфоном. Старые нравоучения не работают -- новые не придумали. Поиском по фразе типа "Как подружиться с книгой" можно найти методические разработки, но это или чиновничий официоз, или какие-то невнятные попытки самогипноза педагогов.
Старые стихи, которые вдалбливали в советской школе, безнадёжно устарели. Приставать к маме, трясти бабушку и умолять сестрицу сейчас не надо. Достаточно сфотографировать страницу и выбрать text-to-speech.
Понятно, что школа заставляет читать. Но она много чего ненужного заставляет. И методики у неё обычно те, что прививают только отвращение. Процесс чтения идёт на уровне "прочитал-сдал-забыл", не оставляя особых следов не только в душе, но и в читательских навыках.
Когда за дело берутся родители и начинают приучать-приручать к чтению, всё идёт гораздо эффективнее. (Похоже, профессиональное педагогическое образование -- это в основном про то, как сделать плохо.)
Проблема в том, что родители -- это внешний фактор. Пока они мотивируют, ребёнок читает. Может быть, удастся "подсунуть" пару книг, которые окажутся полезными в педагогическом плане или понравятся. Но внешнее давление обычно не создаёт любовь к чтению и как только оно ослабевает, ребёнок переключается на более удобные источники времяпровождения.
В крайнем случае, ребёнок читать продолжит, но на тех языках, которые ему привычнее. Зато, базовый словарный запас на русском будет набран. Это уже плюс.
В принципе, ничего страшного нет в том, что ребёнок не читает книги. Или не читает книги на русском. Миллионы людей так живут. И живут весьма неплохо, самодостаточно и полноценно. В очень хорошей немецкой гимназии из одноклассниц дочки большинство даже Гарри Поттера не осилили. А статистика говорит, что девочки в этом возрасте читают больше мальчиков.
Но предположим, что родители почему-то хотят привить ребёнку любовь к чтению. Причём, речь идёт не о марвеловских комиксах, а о толстых серьёзных книгах.
Короче говоря, нужно увлечение, которое возникает из потребности и привычки. Те, кто любят читать на одном языке, выучат второй и третий, чтобы читать на них, а не только быть в состоянии сказать "Принесите, пожалуйста, пиццу с грибами".
Прежде, чем переходить к чтению, стоит рассказать о другой стороне процесса. Над полкой с грамматикой и лингвистикой немецкого у меня полка с грамматикой и стилистикой английского, а над ней полка с учебниками для писателей. Их немного -- я собирал самое лучше. Пересказывать не буду, просто перечислю основные цели создания книг.
Графоман пишет для себя, профессиональный писатель пишет для других. Это не значит, что плохого писателя будет интереснее читать чем хорошего графомана. Разница только в задачах, которые ставятся в процессе.
Я не беру в расчёт написание текстов в терапевтических целях, потому что они интересны возможностью расшифровать проблемы, которые волнуют другого человека. Графоман самовыражается в тексте и самоудовлетворяется в процессе. Качество у этого может быть разное, но по сути это ничем не отличается от чтения трепотни в социальных сетях. Тут книга абсолютно никаких преимуществ не имеет и иметь не может.
Увы, бывают научно-технические графоманы, которые пишут не художественную, а научно-популярную или справочную литературу. Сейчас жуткое количество книг просто кричат "Мы написали крутую софтину, посмотрите как она крута!" или "Мне нравится тыкать кнопочки в этой программе. Потыкайте вместе со мной!".
Это тоже лучше обходить стороной, экономя если не деньги, то время.
Кстати, о терапевтическом письме. Сын принёс зарисовку, которая в переводе начинается словами "Вначале была только почва. Грубая, загаженная. Не росла трава. Лес уничтожила Первая мировая война. Но из пепла войны проклюнулся молодой росток..."
Спросил, чего это его потянуло на романтическое настроение. Оказалось, психолог попросила нарисовать себя как дерево и описать его текстом. Вот он и написал жизнеутверждающий рассказ про преодоление катаклизмов нашей эпохи.
Нет, это не специально. Просто потому, что почему бы и нет? Но перейдём к профессионалам.
Следующим уровнем писательского мастерства является паразитирование на имеющемся материале ради извлечения материальной или моральной прибыли.
Первым делом, это переписывание.
Плагиат плох не моральной стороной, а тем, что при перекладывании умных мыслей из других источников в свой текст автор думать не учится, а путешествие через пустую голову только пачкает хорошие идеи и искажает интересные факты.
Увы, это то, чему учит современная школа. И то, за что она ставит отличные оценки, разрешая доступ к благам образовательной системы.
Сейчас обзирая, передирая и засовывая в статистику о колючей поволоке ежей с ужами можно написать не только статью или монографию, но даже докторскую диссертацию или "Лунный календарь садовода". Компьютерные науки полны самым непотребным шлаком такого типа.
В художественной литературе переписывание связано с немного более сложным процессом. Приходится приклеивать носик от одного, прилаживать ушки от другого, пришивать ножки от третьего (и хорошо, если они одной длины и не обе правые). Потом такой монстрик запускается в чужие перекрашенные декорации и тащится по колее, протоптанной толпами таких же уродцев. В книге перспективного автора критики радостно обнаруживают, что фиолетового рыбьего хвоста ещё не было, и увлечённо пишут о новом раскрытии классической темы.
Второй вид непритязательного использования -- это описание увиденного, услышанного или пережитого. (Слово "понятого" в этом наборе нет, потому что оно подразумевает переход на другой уровень.)
Тут всё зависит от того, какой материал используется. Любой человек может создать интересную книгу, просто описав свою жизнь. Даже, если существование было унылым и бесцельным, в нём иногда попадались яркие моменты, которые, собственно, и запомнились. В крайнем случае, это сойдёт за свидетельство времени.
Естественно, нигде люди не врут так увлечённо, как в мемуарах, но это уже приглашение к игре. Особенно, когда самоописание какого-нибудь политика можно сравнить с историческими фактами и свидетельствами очевидцев.
Следующий уровень -- это создание по лекалам.
Не верьте экзальтированным окололитературным дамам и высокопарным словам из школьных учебников. Писательство -- это обычное ремесло, по которому полно обучающей литературы и вполне приличных курсов. Таланта они не дадут, но позволят производить продукт, полезный для ума или приятный для времяпровождения.
Скажем, делая этот текст на таком уровне, я бы мог просто собрать имеющийся материал, дополнить очевидными рекомендациями и состряпать книжку по типу того австрийского сборника советов, ссылку на который приводил в одной из предыдущих частей. Налить воды, натаскать пёстрых картинок, добавить простые упражнения, описать пару методик, уверив что они абсолютно надёжные, и уже можно печатать книжонку любой пухлости.
Если вставить немного лести преподавателям русских школ за рубежом, получится замутить неплохую коммерцию с распространением материалов по русскоязычным родителям.
Журналист отличается от аналитика отсутствием понимания, но и от него есть польза. Справочник или учебник позволит освоить материал, пусть неглубоко и неэффективно. Научно-популярная литература познакомит с тем, что интересно, но не очень нужно. И ничего плохого нет в том, что за эмоциональные ниточки читательницу подёргает автор, получивший от редакции задание "Нужен любовный роман на двести пятьдесят страниц про миллионера на тропическом курорте с двумя сценами горячего секса и счастливым концом".
Нетрудно заметить, что здесь я играл словами. Это ещё одна из возможных целей. Например, из немецкого можно выплетать такие замысловатые конструкции, что испытываешь настоящее удовольствие, следуя за мыслей автора по этим зигзагам. И не так важно, что в итоге эта мысль ходит по кругу.
К сожалению, русская литература взяла у немцев общий занудно-нравоучительный характер, но не смогла выделывать такие же кружева на уровне предложений из-за различий в рабочем инструменте.
Для стихов русский пригоднее немецкого. Но, на мой взгляд, тут всё гармонично, и у бездарных поэтов не только смысл и эмоции, но и язык примитивны.
Следующий уровень -- инструментальный. Писатель пытается в чём-то убедить прямыми или опосредованными путями. Это "Что делать?", "Майн кампф", цитатник Мао, "Манифест коммунистической партии" и учебник по антипотеплению, почему-то называемому "Природоведением".
Тут важен контекст в смысле исторической эпохи, поставленных задач, групп поддержки, политических противников и прочих важных факторов. Попасться под влияние -- это не самая лучшая идея, но и прятаться от этого не надо. Такое надо использовать или изучать. Это полезные в жизни манипулятивные техники высокого уровня. (Я не имею ввиду учебник природоведения -- обманывать детей нехорошо.)
Этот текст тоже несложно превратить во что-то подобное. Можно сделать упор на ужасах школ и убеждать, что зарубежное образование катится туда же, куда и российское. Можно прославить русские школы за рубежом (в итоге напропагандировав на ассоциацию с членскими взносами). Можно убеждать в необходимости поддержки родного языка на чужбине, попутно выклянчивая деньги у программ российско-местной дружбы (лучше всего у местных партнёров, потому что они щедрее на всякие благоглупости). Можно поднять на флаг частное образование, удалённое обучение или старые советские учебники, которые мы чуть не потеряли.
Те, кто читал с начала легко вспомнят идеи, которые можно легко раздуть до необходимых масштабов.
Это тоже ремесло. Не столь банальное, как создание книг по стандартным схемам, но тоже не особо сложное в обучении. То, что стоит выше описанных типов, требует от писателя чего-то большего.
И это, собственно, то, для чего нашему биологическому виду нужен язык. Для чего использовалась устная традиция, превратившаяся потом в письменную. Для чего существует и будет существовать литература, не смотря на развитие разных средств развлечения и времяпровождения.
Человек чего-то понял, чего-то пережил, чего-то придумал и может передать это другим. И тут книга - самый надёжный путь.
Презентации с горящими глазами лектора и обучающие программы с демонстрацией прогресса в освоении хороши, но они сужают канал. Во время создания книги автор обдумывает, формулирует и упаковывает в пригодный формат свои мысли. Во время чтения читатель разворачивает из последовательного линейного текста сложные структуры и вплетает в свою картину мира. Книга позволяет сделать эти процессы независимыми, то есть наиболее эффективными.
Единственное, чего отсутствует в отличие от личной индивидуальной передачи опыта -- это обратная связь. Но, в то же время, отсутствует и давление авторитета.
Здесь речь не только о научно-технических знаниях. Художественная литература передаёт нам модели поведения. Один из интересующих меня аспектов -- narrative immersion -- позволяет читателю не просто увидеть и понять эмоции, но и пережить в модели то, что может разрушить неподготовленную психику при столкновении в реальной жизни.
То, что старший не сломался в ситуации, когда стресс быстро доводит "нормального ребёнка" до стадии торговли и безразличия, результат не только знакомства с книгами по психологии, но и вовремя прочитанного Оруэлла. То есть, для него это был не конец света, а просто жуткая ситуация, из которой надо искать выход. И он знал, что выход найти можно.
Не очень умная чиновница, которая радостно сообщила нам, что не даст связаться с ребёнком, не представляла, с чем играла. Незадолго до этих событий он прочитал мемуары узников концлагерей, где описывались не только жуткие страдания бедных репрессируемых, но и методы, которыми люди выживали, убегали и избегали. Я прикинул, что бы я сам делал в таких условиях с имеющейся у него информацией, и мне стало страшно от некоторых вариантов. Хорошо, что старший нашёл другой способ.
Я ещё поговорю с педагогами, убеждавшими человека, вышедшего из безвыходной ситуации на том, что в бизнес-литературе называется storytelling skills, хотят ли они его дальше убеждать, что вместо писателя он должен учиться на оператора офсетной печати, и правы ли они были в том, что книги читать вредно.
Стоит заметить, что для стандартного описания событий в книге можно использовать разные точки зрения. Всезнающий внешний наблюдатель позволяет читателю следить за развитием действий и заглядывать в головы персонажей. Это позволяет детям научиться понимать логику событий и немного познакомиться с психологией.
Автор может описывать события и мысли от первого лица, что позволяет читателю сжиться с персонажем и примерить его модели поведения на себе. Чем лучше книга, тем сильнее эффект. Причём, когда мир обрывается на последней странице, в голове продолжают проигрываться дальнейшие действия и альтернативы прошлым сюжетным ходам. Сейчас, почему-то, это упражнение, изложенное в виде длинного текста считается творчеством и приравнивается к достижениям тех, кто миры и населяющих их людей создаёт сам.
Стоит помнить, что чаще всего даже у талантливых авторов описания жизни фальшивы, идеи банальны, а представления о психологии ошибочны. Впрочем это обычно не затрагивает стандартных вещей, то есть даже книги среднего качества могут чего-то дать ребёнку. С другой стороны, талантливые книги с дурными идеями могут навредить. Но это уже зависит от человека, увидит ли он в "Страданиях Юного Вертера" изнеженного бездельем постоянно плачущего богатого пижона или пример для подражания.
Если подходить с этих позиций, социальные сети гораздо опаснее, а компьютерные игры необходимо вообще запретить. (И спички тоже надо убрать подальше.)
В отличие от книги, восприятие которой требует неких усилий, голливудское кино, особенно на большом экране, гарантированно и легко позволяет напугаться динозавром или толпой зомби. Оно даёт поплакать над безответной любовью или порадоваться победе школьной футбольной команды. Но оно не может поместить зрителя в искусственный мир и не может передать то, что происходит в головах персонажей. Короче говоря, зрелищные виды искусства позволяют поиграть модельками, но не смоделировать ситуацию на себе.
Этого недостаточно. Особенно с учётом того, что устная традиция передачи опыта от старших поколений зачахла из-за изменения структуры семьи, развития индустрии развлечений и роста разобщённости общества.
Современные европейцы, не читающие книг или читающие, но всякую муть, страдают поразительной хрупкостью психики. Понятно, что в своих тепличных условиях они сами не переживали тягот, лишений и бед, но отсутствие передачи опыта от тех, кто пережил или понял, позволяет поддерживать инфантильность вплоть до наступления старческой деменции.
Достаточно вспомнить немецкого пилота, направившего самолёт в землю оттого, что убедил себя в скорой потере зрения. И это не единичный случай. Уголовная хроника любого крупного немецкого города полна подобными историями. Мы о них мало слышим только потому, что выбираются другие способы и медийный потенциал у них невелик.
Это касается всех сфер жизни. От некоторых немецких родителей впечатление, что ребёнка они завели как игрушку. Инструкция по использованию прочитана внимательно, но не более.
Современная молодёжь знает, как трахаться, но не умеет любить. Конечно, в сексуальном просвещении общество продвинулось неимоверно, но не факт, что это лучше романтичных барышень викторианской эпохи, плохо подкованных в технических вопросах.
Впрочем, отсутствие опыта переживания и сопереживания делает нечитателей какими-то деревянными и по остальным эмоционально-психическим параметрам.
Тут стоит заметить, что эмоциональный опыт писателей не ограничивается личным опытом в реальном мире. В случае наличия минимального таланта персонажи начинают жить своей жизнью, а сюжетные линии выкручиваются из проложенных планов. Когда автор говорит, что плакал, убив героя, он не лукавит. (Этим, кстати, хороший автор отличается от графомана, который беспристрастно ликвидирует персонажа просто потому, что не знает, что с ним дальше делать.)
Создавать миры и наблюдать за жизнью в них -- это очень интересное занятие. Талантливый учёный тоже пишет монографию, чтобы понять интересный ему вопрос. Популяризатор науки копает манящую его область. Философ пытается сформулировать то, что вроде-бы понимает, но не может осознать. Автор кулинарной книги проводит в кастрюле эксперименты...
Да, я тоже пишу этот текст не для того, чтобы удивить мир. Мне самому интересно, что получится.
Поучилось, что эту часть придётся разбивать на две. Это не смена планов, просто техническое решение. Вторая половина готова, выставлю немного позже.
Вторая половина предпоследней части...
Tags:
no subject
Date: 2019-04-11 03:47 pm (UTC)Насчет русской литературы, думаю, вы зря это. Ну да лень спорить.
no subject
Date: 2019-04-11 04:25 pm (UTC)Русская литература в контексте школы - это катастрофа. Русская литература в контексте зарубежного взгляда - это выворачивание наизнанку всяких душевных непотребств великими толстоевскими. Не думаю, что это то, без чего дети не могут обойтись.
Шедевры есть, но в большинстве своём это то, мимо чего массы ходят не замечая. Я собираю список и заказываю книги, но в основном для себя, а не для детей. По крайней мере, сейчас они читают европейцев, которые лучше минимум позитивностью взгляда и отсутствием необходимости прятать между строк от царско-советской цензуры чахлые ростки вольнодумства.
no subject
Date: 2019-04-11 03:59 pm (UTC)no subject
Date: 2019-04-11 04:31 pm (UTC)Школа младшего поставила ему в вину, что он слишком много знает, что раздражает одноклассников. Последствия понятны. (Кстати, я согласился с аргументами сына.)
У дочки тоже был период, когда она с родителей пример не брала.
no subject
Date: 2019-04-11 04:39 pm (UTC)no subject
Date: 2019-04-11 04:51 pm (UTC)Старшему не о чем было разговаривать даже с местными учителями. Подозреваю, у них он вызывал те же чувства, что и у соучеников.
no subject
Date: 2019-04-11 04:01 pm (UTC)no subject
Date: 2019-04-11 04:48 pm (UTC)В принципе, есть много полезных критиков советской и русской литературы. И о немецкой литературе и поэзии интересные книги тоже есть. Но это другая тема. А так, я могу много чего посоветовать, включая изучение "The Joy of Writing Sex" by Elizabeth Benedict с целью научиться лучше воспринимать постельные сцены. ;-)
Всё зависит от целей и приоритетов. Сейчас для меня важнее просто дать то, что интересно подросткам, и обучить умению писать. Глубины литературных шедевров они смогут исследовать сами, если и когда захотят.